«Никита Трямкин за сезон сломал 124 клюшки». Сервисмены «Автомобилиста» о краже на миллион, «фартовых майках» и «капризах» игроков. ИНТЕРВЬЮ

Для хоккеистов они – вторая семья, для болельщиков – мужчины, на месте которых хотели бы оказаться. Сервисмены хоккейного клуба «Автомобилист» Николай Поспелов и Анастас Шумов работают в системе команды уже больше 5 лет и могут наточить лезвие конька за 40 секунд и точно знают, чем отличается клюшка Франсиса Паре от клюшки Алексея Михнова. Корреспондент JustMedia.ru поговорил с двумя мастерами спортивного обмундирования «шоферов» о возможностях карьерного роста, «рекорде» Никиты Трямкина и краже на миллион в Нижнем Новгороде. Об этом и многом другом – в материале JustMedia.ru.       Николай Поспелов, мастер хоккейного снаряжения и спортивного оборудования. «Лето вылетает так, что в этом году я не смог помочь собрать картошку».   — Николай Вениаминович, расскажите, как люди становятся сервисменами? Как давно работаете в клубе?   — На самом деле любой мужчина, который любит технику, любит станки, может начать карьеру. Я просто в свое время поиграл в хоккей и сам себе точил коньки. Потом закончил и меня позвали во вторую команду, там примерно 5-6 лет поработал. И вот последние 5 лет в главной команде.     — За время вашей карьеры как сильно изменилась ваша работа?   — Сейчас такая техника, на которой работать – одно удовольствие. После работы на современных станках – конек имеет практически зеркальное покрытие. Ни полосочек, ни ребристости. На старых станках камень грубый, и не получается такого качественного покрытия, которое позволяет скользить. Ребята очень чувствуют, как наточено лезвие. Все для них делаем.     — Насколько часто приходится точить коньки ребятам за матч?   — Когда они приходят в раздевалку перед тренировкой, то смотрят, оценивают коньки. Если недовольны – приносят нам. Обычно точим только по их просьбе. Некоторые приносят ежедневно, некоторые - раз в два дня, кто-то – только на игры.   Во время матча лезвие может забиться только после столкновений с игроками, с бортами, клюшками. Хоккей ведь контактный вид спорта. Это не шахматы (смеется, - прим. ред.). Мы подбегаем, отщелкиваем лезвие, убегаем и натачиваем. Буквально 40 секунд и конек готов. Максимум игрок может пропустить смену. Чаще всего ребята дожидаются перерыва, чтоб не пропускать выход на лед. Бывает даже такое, что за всю игру ни одной пары не проточишь, а бывает – по три пары каждый период приходится.     — Понятно, что коньки - это один из самых важных хоккейных атрибутов, но ведь вы отвечаете не только за них?   — Мы работаем вдвоем с Анастасом уже примерно 4 года. Если бы я был один – я бы жил здесь! Первый год я ездил только она выезды, а Анастас - только дома был. Очень тяжело было с баулами, с майками, с ящиками для станков. А потом в команде решили, что лучше будет, если мы будем ездить вместе. Сейчас намного проще. Да и сами хоккеисты это чувствуют: они знают, кто из нас за что отвечает, и подходят непосредственно к специалисту. Никакой спешки.   — Наша зона ответственности - все обмундирование: шлемы, защитная униформа, перчатки, форма, клюшки. Все это успеть одному просто невозможно. Я могу помочь ему с защитным стеклом, он - наточит коньки. Мы должны залатать все дырки на форме, перчатках, отремонтировать защитное стекло на шлеме, помочь сделать ботинок коньков ровно по стопе.     — В выездных матчах вы используете свое оборудование или в раздевалках вам предоставляются станки?   — Все сервисмены ездят со своим оборудованием. Мы возим два станка. У нас есть специальный чемодан с клепальным станком, чтоб крепить стакан к ботинку, и портативный станок для наточки. Ездим со своими фенами, даже плечики только свои используем. Семь баулов только нашего оборудования. Мы возим сумки со стаканами, сумки с лезвиями. У нас все есть про запас. Мы ничего не просим у других команд.   — Сколько получают сервисмены в КХЛ?   — Это зависит от очень многих факторов. Нет фиксированной заработной платы в лиге. Ее устанавливают уже в самом клубе. Фиксировано в месяц мы в «Автомобилисте» получаем примерно, как менеджер среднего звена в Екатеринбурге. Но большую долю наших денег составляют именно премиальные, которые мы получаем за достижение задач, которые ставятся перед командой. Как ребята получают бонусы за очки и победы, также и мы. Премиальные за месяц делятся пополам: одна половина выдается в конце месяца, а вторая – в конце сезона, если достигнута цель, поставленная руководством перед клубом. Она объявляется на первой встрече всего персонала команды.     — Николай Вениаминович, возможен ли в вашего рода профессии карьерный рост?   — Карьерного роста точно нет. Это слишком узкая специфическая профессия. У нас нет заместителя, начальника, президента или еще кого-то. Есть лишь возможность перейти просто на другую работу, которая не будет требовать переездов. Просто работать в штабе клуба.   — А трансфер в другой клуб возможен?   — Есть такое, что приглашают другие клубы и люди уезжают. Чаще всего подобные случаи связаны с рекомендациями хоккеистов. Игроки в современном хоккее часто меняют свою клубную прописку. Я очень часто вижу тех ребят, которые раньше играли в «Автомобилисте». Они могут рассказать другим игрокам, посоветовать кого-то из нас. Но мне не предлагали. Да я и не поеду. Мы и так дома мало находимся, а ехать в другой клуб – это еще дальше и дольше находиться не с родными. Даже лето вылетает так, что в этом году я не смог помочь собрать картошку.     — Считаете ли вы свою работу премиальной?   — Она специфичная. Потому что непосредственно находишься вместе с ребятами. Ты с ними практически играешь. Ребята подходят, рассказывают о своих проблемах. Ты находишься в системе. Это как одна душа, одна команда. И ты чувствуешь себя не как на трибунах зритель, а как часть команды, которая побеждает, которая борется.   — Вы можете оценить ту команду, которая в этом году собралась? Какое настроение внутри коллектива? Как команда воспринимает новичков?   — Когда был Андрей Владимирович (Андрей Разин, бывший главный тренер «Автомобилиста», - прим. ред.) климат в команде был другой. Тяжело было игрокам. Сейчас все по-другому: нет группировок «свои» или «чужие». Приехал Денис Куляш и он очень легко влился в коллектив. Очень дружественная атмосфера. Все просто получают удовольствие от игры, от нахождения в команде.       Анастас Шумов, Мастер хоккейного снаряжения и спортивного оборудования. «У нас нет таких слов - «заболел», «забыл», «не успел», - это исключено».     — Анастас Анатольевич, в клуб пришли два новых игрока – Денис Куляш и Степан Хрипунов. Как быстро они поучат свое хоккейное клубное снаряжение?   — На старте сезона, когда мы заказываем майки на игроков, которые уже есть в команде, то покупаем 5-6 абсолютно пустых, без номеров и фамилий. При этом вся реклама титульных и официальных спонсоров уже нанесена. После пополнения команды мы просто пришиваем на машинке номер и фамилию.   Если игрок к нам присоединяется на выезде, то у меня с собой есть всегда набор цифр и букв. Я все это делаю уже в отеле или гостинице. Вручную. Это конечно сложнее и времени больше занимает, но, если игрока включили на следующий матч, я могу потратить весь вечер и ночь на пришивание фамилии и индивидуального номера.     — Подобное произошло с Дуайтом Кингом, который присоединился к команде во время выезда в Магнитогорск?   — Нет, с Дуайтом произошла немного другая история. Мы уже заранее знали, что клуб его подпишет и заказали майки уже в Магнитогорск. На фабрике видимо очень торопились и перепутали местами подпись «Свердловская область» в виде автомобильного номера и рекламу титульного спонсора лиги. Номер должен быть спереди, а реклама сзади. Ну мне пришлось отпороть обе надписи и перешить. Он до сих пор в той майке и играет.     — Хоккеисты играют в одной майке весь сезон?   — Мы стараемся сделать именно так. Хоккей – контактный вид спорта. Недавно Алексея Михнова ткнули клюшкой и у него дырка в форме. Сейчас ее изнутри подклеим и зашьем так, чтоб незаметно было.     Дозаказать форму, конечно, возможно. Но ведь дело в том, что они привыкают к форме. Она садится по ним. Кроме того, есть понятие «фартовой майки». У Димы Мегалинского два комплекта гостевой и хозяйской формы. Он раскатку и первый период проводит в одной, а второй и третий – одевает другую. Может провести весь матч в одной, но это зависит от того, как пойдет игра.   — В «Автомобилисте» много суеверных игроков?   — Франсис Паре недавно принес свою игровую клюшку и попросил вложить магию души, чтоб он забил гол. Отличиться не смог, к сожалению. Я ему после матча сказал: «Fransis, im sorry. No magic». Мы, конечно, посмеялись, но ребята в это верят. Они относятся к нам, как к семье. Игрок может свой рабочий инструмент – клюшку, доверить мне. Я Толе Голышеву сам обматываю клюшку и перо. Они верят, что если я с добрыми намерениями подержу их клюшку или какой-то атрибут, то вложу душу. Часто бывает, что помогает. Иногда не срабатывает. Я понимаю, что это всего лишь суеверие. Но если им это помогает – я рад.     — Есть ли у вас какие-то правила, нормативы в работе?   — Основная наша задача – сделать максимально комфортным времяпрепровождение команды во время тренировки или игры. Мы находимся с ними постоянно рядом и всегда должны быть сконцентрированы на игре. Хоккеист только замахивается, чтоб ударить, а мы уже должны найти его клюшку, чтоб подать ему в случае поломки. Это грубо говоря. Если хоть на секунду, но мы приближаем команду к победе – это уже успех.     — Как вы можете определить, что данная конкретная клюшка принадлежит, например, Никите Трямкину?   — Большинство наших клюшек – именные. Но начиная с предсезонных сборов, мы изучаем команду и «капризы» игроков. Будут стоять клюшки, и я смогу, не читая, просто посмотрев на рукоятку, кому она принадлежит.   Никита Трямкин четыре года назад за сезон у нас сломал 124 клюшки. Он тогда играл обычными, а не как сейчас спецзаказными. Сейчас наш парень вырос, поиграл в НХЛ, и перешел на более жесткие клюшки.     — Можете ли вы описать свой рабочий день? Во сколько приходите на арену?   — У нас нет таких слов - «заболел», «забыл», «не успел», -это исключено. В клубе я на работу прихожу самый первый. В 6:50 уже за рабочим местом. Проверяю раздевалку, смотрю форму, коньки, клюшки. Я очень стараюсь все сделать еще до прихода ребят. После тренировки ребята расходятся, а я еще остаюсь, чтоб проконтролировать все. Перед матчем я раскладываю ребятам коньки, а если встреча на выезде – каждому кладу полотенце, чтоб они не рылись в своих сумках и баулах.     — Расскажите, что все-таки произошло в Нижнем Новгороде, когда клуб обворовали, прямо на арене?   — Владимир Васильевич (Владимир Крикунов, главный тренер «Автомобилиста», - прим. ред.), работая в других клубах, сталкивался с кражей именно на этой арене и предупредил нас: «ребята, забирайте клюшки». Ну я забрал все с собой в отель. Утром мы пришли, и думали, что там клюшки крадут. А там оказывается еще хуже.   Вся грязь в том, что в нормальном спорте такого не бывает. Во-первых, это был игровой день и психологический настрой очень важен в такие моменты. Во-вторых, ребята пришли в раздевалку и обнаружили, что их сумки вывернуты: иконки, личные и памятные вещи просто валяются по всей раздевалке. Это очень грязно, когда роются в личных вещах, а тем более крадут. В итоге пропало снаряжения практически на миллион. Сколько я разговаривал с опытными ребятами - с Димой Пестуновым, с Лешей Михновым - с таким они встретились впервые. Мы вызвали полицию, но никто никого не нашел.     Посмотреть полный ФОТОРЕПОРТАЖ интервью с мастерами хоккейного снаряжения «Автомобилиста» можно посмотреть здесь.  
justmedia.ru

Ушу / Хоккей / Шахматы

    Добавить коментарий